Клавдия Шульженко

Потом я помню приезд Шульженко. Почему-то мне удавалось проникнуть в первые ряды партера. Это был конец войны. Она пела «Давай закурим» в длинном блестящем платье, с чернобуркой на плечах, она очень любила меха. Она подошла к самой авансцене и начала крутить самокрутку, пела и крутила, а в зале всегда было много военных. Песня была прервана громом аплодисментов, потому что для них это было понятное и близкое движение. У неё была укладка волнами, заколочки. Она была не очень красива, лицо у неё было простое, но когда она пела, она преображалась. Она умела делать спектакли из каждой маленькой детали. Когда она пела «Крылья», поднимала руки, изображая полёт. У неё была песня «Руки…», как это «…две большие птицы», это тоже было очень интересно.